Троица

Мы жили маленькой счастливой семьёй. Всего два человека. И никого больше не пускали в свой уютный мир. Нам было хорошо вдвоём. Не сказать, что я полностью понимал отца. Напротив, понимал я его, может, процента на два-три, а остальные девяносто с лишним оставались для меня громадой, состоящей из недосказанностей и загадок. Например, я никогда не спрашивал, как он создал мир. Мне казалось, что таким кощунственным вопросом я могу его обидеть, разрушить ту хрупкую грань доверия, которую никто из нас не решался переступать. А он и не рассказывал сам.