Случай на станции Кочетовка. Правая кисть. Захар-Калита

СЛУЧАЙ НА СТАНЦИИ КОЧЕТОВКА «Случай на станции Кочетовка» был написан в ноябре 1962 года и сразу отдан в «Новый мир», где только что, в эти самые дни, вышел «Один день Ивана Денисовича» и ждали, просили новых рассказов. Вспоминает Солженицын: «""Самый опасный — второй шаг! — предупреждал меня Твардовский. — Первую вещь, как говорят, и дурак напишет. А вот — вторую?.."" И с тревогой на меня посматривал. Под ""второй"" он имел в виду не ""Матрёну"", а — что я следующее напишу». Беря рукопись, Твардовский «очень волновался… и ещё больше волновался, читая, — боялся промаха, боялся, как за себя». Через два дня послал вдогонку автору радостную телеграмму: «Рассказ очень хорош, необходимо встретиться». Сюжет рассказа — «истинный случай 1941 года с моим приятелем Лёней Власовым, — пишет Солженицын, — когда он комендантствовал на ст. Кочетовка, с той же подробностью, что проезжий именно забыл, из чего Сталинград переименован». Рассказ напечатали стремительно — вместе с «Матрёной», под общей шапкой «Два рассказа» — в январской книжке «Но-вого мира» за 1963 год. (В названии сменили Кочетовку на Кречетовку, чтоб не дразнить Кочетова, главного редактора журнала «Октябрь», враждовавшего с «Новым миром».) ПРАВАЯ КИСТЬ «…Весна эта была для меня самой мучительной и самой прекрасной в жизни». После восьми лет заключения и года ссылки, мучимый метастазными болями, с трудом получает Солженицын разрешение комендатуры покинуть свой ссыльный аул Кок-Терек и ехать в раковую клинику Ташкента. «Осенью 1953 очень было похоже, что я доживаю последние месяцы. В декабре подтвердили врачи, ссыльные ребята, что жить мне осталось не больше трёх не-дель… Это был страшный момент моей жизни: смерть на пороге освобождения и гибель всего написанного, всего смысла прожитого до тех пор… Эти послед-ние обещанные врачами недели мне не избежать было работать в школе, но ве-черами и ночами, бессонными от болей, я торопился мелко-мелко записывать, и скручивал листы по нескольку в трубочки, а трубочки наталкивал в бутылку из-под шампанского, у неё горлышко широкое. Бутылку я закопал на своём ого-роде — и под новый 1954 год поехал умирать в Ташкент». Добрался «почти уже мертвецом». «Я так и приехал сюда — умирать. А меня вернули пожить ещё». ЗАХАР-КАЛИТА Летом 1963 года маршрут велосипедной поездки Солженицына прошёл через Куликово поле. Рассказ написан в 1965. Редакция «Нового мира» сделала попытку напечатать рассказ в «Правде». Солженицын пишет: «Качели! Весь следующий день мой рассказ шёл по «Правде», возвышаясь от стола к столу. [А там] заметили только слово «монголы». И объяснил мне Абалкин по телефону: сложилось мнение (а выраженьице-то сложилось!), что печатание «Захара» именно в «Правде» было бы международно истолковано «как изменение нашей политики относительно Азии. А с Монголией у Советского Союза сложились особенные отношения. В журнале, конечно, можно печатать, а у нас — нет». Рассказ напечатан в «Новом мире» в 1966 ( 1). Это была последняя публикация Солженицына в СССР, ни одна строка писателя не была больше напечатана вплоть до его изгнания в 1974 году. & А. Солженицын (наследники) & ИП Воробьев В.А. & ИД СОЮЗ